Леонид Ольгин
Леонид Ольгин
Леонид Ольгин
Сам о себе, с любовью…Статьи и фельетоныЗабавная поэзия
Литературные пародииИ будут звёзды моросить..Путешествие в Израиль
Гостевая книгаФотоальбомФорум
Журнал "День"Любимые ссылкиКонтакты
 



Международный эмигрантский, независимый общественно - просветительский и литературный журнал «ДЕНЬ»

Журнал «ДЕНЬ» > Выпуск № 21 (30.04.2006) > Соловки Свободы

написано: 30 апрель 2006 г. | опубликовано: 30.04.2006

 

Ефим ГАММЕР, рубрика "Литературная гостиная"

Соловки Свободы

 

повесть для непосвященных

Ла­зарь Иль­ич Зо­зу­ля, на­ряд­ный че­ло­век с при­ят­ны­ми на вес уси­ка­ми, при­ехал в Из­ра­иль, как и бы­ло на­ме­че­но же­ной, по под-

дель­ным, ес­те­ст­вен­но, до­ку­мен­там. Же­на его Ка­тя, внеш­но­сти при­ят-

ной и об­хо­ди­тель­ной, за­си­де­лась на вре­мя, до ус­т­рой­ст­ва Ла­за­ря, в

Ри­ге, в го­ро­де, ды­ша­щем на за­пад­ный ма­нер, но с осоз­на­ни­ем то­го,

что при по­след­нем из­ды­ха­нии - "лю­бые флан­ги обес­пе­че­ны, ког­да на

флан­гах ла­ты­ши" - по Ма­я­ков­ско­му.

        Пе­ред про­ща­ни­ем Ка­тя пе­ла Ла­за­рю ус­по­ко­и­тель­ные куп­ле­ты

из­ра­иль­ско­го про­из­вод­ст­ва. Не­что вро­де:

                      "Вы­хо­ди­ла на бе­рег Не­ха­ма,

                       на вы­со­кий бе­рег - на дру­гой.

                       Пе­ред ней боль­шая па­но­ра­ма -

                       эки­паж ма­ши­ны бое­вой."

        Ла­зарь, си­дя у сто­ла со стоп­кой, под­хва­ты­вал при­пев:

                      "Ах, Не­ха­ма, че­с­т­ная дев­чон­ка,

                       ни­ко­му ты бе­рег не от­дашь.

                       Хо­ро­ша ев­рей­ская сто­рон­ка -

                       край ме­до­вый, мо­ло­ко и дваш.*(1)

        Дру­гие под­ель­ни­ки, то­же отъ­ез­жан­ты на ис­то­ри­че­скую ро­ди­ну

ев­ре­ев, вклю­чи­лись, не от­хо­дя от сто­ла, ко­неч­но, в изу­че­ние из­ра-

иль­ской дей­ст­ви­тель­но­сти. Прав­да, под­пе­ва­ли по шпар­гал­ке:

                      "Вот Не­ха­ма едет пря­мо в тан­ке,

                       ата­ку­ет вра­же­скую цель.

                       А вок­руг ев­рей­ские смуг­лян­ки

                       и род­ная Эрец Ис­ра­эль."*(2)

        И, ми­нуя при­пев, - даль­ше, под пе­ре­бор го­ло­со­вых свя­зок:

                      "За Не­ха­мой две ре­пат­ри­ан­т­ки

                       без ог­ляд­ки то­же рвут­ся в бой.

                       Три смуг­лян­ки едут пря­мо в тан­ке -

                       эки­паж ма­ши­ны бое­вой."

        С та­ким пе­сен­ным на­пут­ст­ви­ем и сот­ней дол­ла­ров в кар­ма­не

Ла­зарь Иль­ич по­ки­нул Ри­гу. Вспор­х­нул он в Из­ра­иль с би­е­ни­ем в

сер­д­це, но с на­деж­дой - про­рвет­ся. У на­деж­ды бы­ли проч­ные крылья.

Их ему вы­да­ли не в ОВИ­Ре, а в До­ме ев­рей­ской куль­ту­ры. В бу­фе­те.

Там по ве­че­рам за­се­дал не­кий за­сла­нец Сох­ну­та и бард, ку­мир тол-

пы. Пес­ня его - "Уве­зу те­бя в Из­ра­иль" - име­ла из­ряд­ный ус­пех, с

де­неж­ным пред­ло­же­ни­ем. Бар­ду пред­ло­жи­ли за­пи­сать сло­ва и му­зы­ку

на диск. И он, шле­мазл, со­гла­сил­ся. По­том вы­яс­ни­лось - за сла­ву

на­до пла­тить. А чем, ска­жи­те на ми­лость? О ми­ло­сти мор­до­во­ре­зы из

сту­дии зву­ко­за­пи­си и не за­и­ка­лись. Но­жич­ком по­ца­ра­па­ли, ка­с­те­том

под­ре­ту­ши­ро­ва­ли, пла­стин­ку - в ти­раж. И... Три дня на раз­бор­ку.

        Не­кий за­сла­нец Сох­ну­та и бард, пых­тя за бу­тыл­кой вод­ки в

ев­рей­ском До­ме куль­ту­ры, го­тов был от­крыть ду­шу каж­до­му - кто бы

ни сел за его сто­лик. Од­на­ко, ему не очень-то вез­ло. К сто­ли­ку

как раз под­са­жи­ва­лись ев­рей­ские те­туш­ки, вос­п­ри­ни­ма­ю­щие бар-

до­вское - "Уве­зу те­бя в Из­ра­иль" - до­ход­чи­во, с по­ни­ма­ни­ем

муж­ских обя­за­тельств, хо­тя из в бра­ка в брак до­га­ды­ва­лись: ко­ней

на пе­ре­пра­ве не ме­ня­ют, да­же ес­ли они ко­бы­лы, ли­шен­ные дев­ст­вен-

но­с­ти со­ци­а­лиз­мом с че­ло­ве­че­ским ли­цом. В бар­де те­ти эти уга­ды­ва-

ли сво­е­об­раз­ную фар­ши­ро­ван­ную ры­бу. Ее и под­не­сут де­ткам сво­им

при эва­ку­а­ции на Зем­лю Обе­то­ван­ную. Как га­ран­тию на при­об­ре­те­ние

мо­лоч­ных рек и ки­сель­ных бе­ре­гов. Все же - за­сла­нец! Все же из

Сох­ну­та, де­неж­ной, по све­де­ни­ям ра­зум­ных лю­дей, от­ча­лив­ших уже из

Риж­ско­го за­ли­ва, ор­га­ни­за­ции.

        Но у сто­ла с де­прес­сив­ным от пья­но­го воз­буж­де­ния бар­дом

их ждал ущер­б­ный ин­те­рес. Ему нуж­ны бы­ли день­ги! Да-да! День­ги! В

боль­шом ко­ли­че­ст­ве! Как буд­то баш­ли*(3), и в том же боль­шом ко­ли-

че­с­т­ве, ни­ко­му не нуж­ны: пен­сия - на рас­плюй, а зар­п­ла­та - без

на­лич­ных.

        Все же бар­ду по­вез­ло. Его при­ме­ти­ла Ка­тя, же­на, как ска-

за­но вы­ше, Ла­за­ря Иль­и­ча, вер­нее, бу­дем точ­ны­ми, Яна Кар­ло­ви­ча

Ла­ци­са. Слож­но? Нет, Ка­тя не со­сто­я­ла в за­кон­ном бра­ке сра­зу с

дву­мя ал­ко­го­ли­ка­ми. Ей хва­та­ло на жизнь и от од­но­го. Кста­ти, им и

был Ян Кар­ло­вич, быв­ший бок­сер, и - са­мое по­ра­зи­тель­ное - рус­ский

по на­ци­о­наль­но­сти. Ин­ва­лид ум­с­т­вен­но­го тру­да, но­ка­у­том спро­ва­жен-

ный в Ир­кут­скую пси­хи­ат­рич­ку для ма­ло­пью­щих... Вот ведь уго­раз­ди-

ло! И ко­го? Ее! Кать­ку! Вы­рва­лась из Мин­ска, и на го­лу­бин­ной стае

об­ла­ков - к чер­тям! - от Чер­но­бы­ля! Ку­да? Не важ­но. Лишь бы за-

муж! За або­ри­ге­на! Ух­ва­ти­лась за Яна Кар­ло­ви­ча - при уси­ках, в

штиб­ле­тах. А по­шли в ЗАГС - "рус­ский". Па­па - да! - у не­го ла­тыш,

ма­ма - си­би­ряч­ка. Свих­нешь­ся! На са­мом де­ле все про­сто. На­до

учесть, в со­ро­ко­вом го­ду, с при­хо­дом со­вет­ской вла­сти, стар­ший

Ла­цис, де­душ­ка Имант, вла­дел коп­тиль­ной ма­с­тер­ской в Цар­ни­ка­ве. И

вы­став­лял на при­лав­ки Риж­ско­го ба­за­ра рыб­ную про­дук­цию та­ко­го ка-

че­с­т­ва, что ап­пе­тит не ухо­дил и по­сле угорь­ка, и по­сле ко­рюш­ки -

по­ка не наль­ешь в се­бя пи­ва до пес­но­пе­ния. Де­душ­ка Имант был не

прочь кор­мить и но­вую власть. Тем бо­лее, за­ре­зал уже ка­бан­чи­ка.

Бе­ко­ном рас­то­ва­рил­ся и кол­ба­ской до­маш­ней. Ока­за­лось, боль­ше­ви­ки

эти про "ку­шать" да­же не ду­ма­ют. Ска­за­ли - "фаб­ри­кант!" За­су­ну­ли

в по­езд. А он, вы­яс­ня­ет­ся че­рез две не­де­ли ска­канья по рель­сам,

идет толь­ко в од­ну сто­ро­ну. Ту­да, от­ку­да, как го­во­ри­ли ев­реи-по-

пут­чи­ки, - не воз­вра­ща­ют­ся.

        Де­душ­ка Имант так и не вер­нул­ся в свой ры­бац­кий по­се­лок.

По­ме­сти­ли его в го­ро­де Ки­рен­ске, пять­сот ки­ло­мет­ров на се­вер от

Ир­кут­ска. И там он от­дал ду­шу Бо­гу. Не вы­жил без коп­тиль­ни, хо­тя

ря­дом же­на, сын и внук. Коп­тиль­ней своей де­душ­ка Имант про­коп­тил

всем им моз­ги: на­сту­пит сво­бо­да - за­бе­ри­те аль­ма ма­тер мою от

боль­ше­ви­ков! С этим на­пут­ст­ви­ем Ян и при­был в Ри­гу. Но ка­кой он

ла­тыш? Язы­ка пред­ков не зна­ет. Ад­рес коп­тиль­ни не ра­зу­ме­ет. "Де-

душ­ки­на!" - го­во­рит. А где она, де­душ­ки­на, ког­да со­ве­ты в Цар­ни-

ка­ве рыб­ные пред­при­я­тия? Ка­кая коп­тиль­ня, фра­ер? По­каж пя­тый

пункт в пас­пор­те! Ага, рус­ский! Учись ла­тыш­ско­му язы­ку!

        Ла­тыш­ский по­че­му-то у Яна Кар­ло­ви­ча Ла­ци­са не по­шел. Бы-

ва­ет так по­сле лед­ни­ко­вых пе­ри­о­дов. Си­бирь учи­ла его дру­го­му:

тай­га - за­кон, мед­ведь - хо­зя­ин.

        Он клик­нул по­бра­ти­мов из Ки­рен­ска и, в по­исках коп­тиль­ни

де­душ­ки, раз­гро­мил не­на­ви­ст­ные сер­д­цу ком­би­на­ты по пе­ре­ра­бот­ке

ры­бы. При­чем - вот стран­ное де­ло! - в мо­мент раз­гро­ма "ком­му­нал-

ки" эти ока­за­лись при­ва­ти­зи­ро­ван­ны­ми, и вов­се не со­вет­ски­ми. Соу-

ча­с­т­ни­ки - ре­бя­та из Лен­ско­го реч­но­го фло­та, от­ку­ша­ли в по­ру­шен-

ных це­хах рыб­ки, лос­ня­щей­ся зо­ло­том, и от­ва­ли­ли на вы­лов

соб­ст­вен­ной кон­дев­ки. Яна, вну­ка де­душ­ки Иман­та, по­тя­ну­ли под

суд. И вы­да­ли справ­ку, по­сле оч­ной встре­чи с ад­во­ка­том, о не вы-

ез­де... за пред­елы. Буд­то бы он преж­де вы­ез­жал!

        Па­рень он был тол­ко­вый, но суб­тиль­ный. По­э­то­му, к ра-

до­сти, о нем по­ду­ма­ла Кать­ка. Лю­би­ла, ну и по­ду­ма­ла, хо­тя под-

вел, под­лец: ла­тыш­ско­го у де­душ­ки не пе­ре­нял - и хрен ему от ро-

ди­ны-ма­те­ри, без вся­ко­го граж­дан­ст­ва!

        НО... Но - есть "но"... Хо­ро­шо жить, ког­да ты в бу­фе­те и

за кас­сир­шу, и за по­да­валь­щи­цу. Всех кли­ен­тов уч­тешь. Ко­го на

улыб­ке при­щу­тишь. Ко­го - ес­ли в ки­пе - на­сту­па­ю­щим ша­ба­том, суб-

бо­той то бишь. Од­но­му про­зе­ли­ту по­мо­жешь от­крыть кон­сер­ви­ро­ван­ное

пи­во. Дру­го­му под­ска­жешь: "не пу­тай мяс­ное с мо­лоч­ным". Сло­вом,

Кать­ка за­цик­ли­ла по ро­ду за­ня­тий всех за­всег­да­та­ев ев­рей­ско­го пи-

тей­но­го уч­реж­де­ния. А о бар­де, как мы те­перь до­га­ды­ва­ем­ся, не

со­всем прак­тич­ном, име­ла вов­се не­при­лич­ное мне­ние. Пусть и пел он

с ду­шой, за­ра­за, но ведь пес­ни его - ба­бу­лям да сто­лет­ним хо­до­кам

под се­бя. Ко­го он уве­зет в Из­ра­иль? Из-за стой­ки под­нять­ся не в

си­лах! А по­ет...

        В оз­на­чен­ный день, пе­ред по­сад­кой му­жа в ка­та­лаж­ку, Ка­тя

взя­ла бар­да на абор­даж. И по­яс­ни­ла ему, не­пу­те­во­му: даль­ше Ту-

кум­ска не вы­бе­решь­ся.

        - Я не хо­чу в Ту­кумск, - про­мям­лил он. - Я пес­ни пою в

Ри­ге.

        - Рус­ский по­ни­ма­ешь?

        Ка­тя се­ла сбо­ку от не­го, на сво­бод­ное от те­ту­шек ме­с­то.

        - Раз­го­ва­ри­ва­ешь?

        - Что ты ду­ма­ешь, я толь­ко пою?

        Ка­тя бы­ла су­ро­ва, как при­го­вор о рас­стре­ле. При том - гу-

бы на­кра­ше­ны, во­ло­сы вы­мы­ты хною, и ног­ти ее еще со­всем не от­цве-

ли, как хри­зан­те­мы в са­ду.

        - У те­бя есть льго­ты?

        - По ла­тыш­ски ку­ме­каю. Ме­с­т­ный я, ме­с­т­ный! Кур­зе­ме от

Лат­га­лии от­ли­чу.

        - Ду­ра! Я об Из­ра­и­ле!

        - На ив­ри­те не очень. Но под­учусь. Ты ме­ня вер­бу­ешь?

        - Ну­жен ты мне! Кси­ву да­вай! То­вар - день­ги!

        - Ма?*(4)

        Ка­тя ошиб­лась в му­же, ког­да по­шла за не­го за­муж, не до­га-

ды­ва­ясь - он не на­сто­я­щий ла­тыш, ему про­па­дать вме­сте с ней без

граж­дан­ст­ва на ис­то­ри­че­ской ро­ди­не де­душ­ки Иман­та. Но в за­слан­це

сох­ну­тов­ском она не ошиб­лась, ска­зав:

        - Ты по­пу­ля­рен в Ри­ге, как черт зна­ет кто. У нас, под

тво­им вли­я­ни­ем, во всех бор­де­лях по­ют бля­дям: "Уве­зу те­бя в Из­ра-

иль".

        - Твор­че­ст­во... Вещь не­пред­ска­зу­е­мая... По­пу­ляр­ность -

это да... А?..

        - Я оп­ла­чу твой диск. Зву­ко­за­пись и все ее кру­тые хмы­ри -

тьфу для ме­ня! Я их всех име­ла. Кси­ву да­вай! В от­вет - пас­порт на

имя Яна Ла­ци­са. И бу­дешь при­нят как ла­тыш! До­бро?

        Что к это­му до­ба­вишь, ког­да все сло­ва ска­за­ла лю­би­мая Ла-

ци­сом жен­щи­на?

        Сле­до­ва­тель­но, воз­вра­